Говорят, что в императорском гареме благодать всегда надежнее искренности. Раньше она в это не верила.Однажды она проявила снисхождение и отступила, потому что он обещал позаботиться о ней.В одно мгновение она стала покинутой наложницей. Это капризность сердца или императорская уловка — отступление ради продвижения вперед? Ответ не важен. Важно то, что с того дня, как она вышла из холодного дворца, она не хотела и не желала быть бледной жемчужиной, зарытой в нем.Однако, когда враги нападают один за другим, а правда становится все сложнее и запутаннее, в этой непроницаемой, холодной и хитрой схеме все сложнее понять, кто строит планы, кто рассчитывает, кто является главным интриганом?Как любовь, уныние и сомнения императора шаг за шагом заставляют ее теплое сердце холодеть?Каждый стремится вырасти самым красивым цветком, но какой бы красивой она ни была, в конце концов она завянет, если только не станет владычицей сада…
Govoryat, chto v imperatorskom gareme blagodat vsegda nadezhnee iskrennosti. Ranshe ona v eto ne verila.Odnazhdy ona proyavila sniskhozhdenie i otstupila, potomu chto on obeshchal pozabotitsya o ney.V odno mgnovenie ona stala pokinutoy nalozhnitsey. Eto kapriznost serdtsa ili imperatorskaya ulovka otstuplenie radi prodvizheniya vpered? Otvet ne vazhen. Vazhno to, chto s togo dnya, kak ona vyshla iz kholodnogo dvortsa, ona ne khotela i ne zhelala byt blednoy zhemchuzhinoy, zarytoy v nem.Odnako, kogda vragi napadayut odin za drugim, a pravda stanovitsya vse slozhnee i zaputannee, v etoy nepronitsaemoy, kholodnoy i khitroy skheme vse slozhnee ponyat, kto stroit plany, kto rasschityvaet, kto yavlyaetsya glavnym intriganom?Kak lyubov, unynie i somneniya imperatora shag za shagom zastavlyayut ee teploe serdtse kholodet?Kazhdyy stremitsya vyrasti samym krasivym tsvetkom, no kakoy by krasivoy ona ni byla, v kontse kontsov ona zavyanet, esli tolko ne stanet vladychitsey sada
