Дубравка сидела на камне, обхватив мокрые колени руками. Смотрела в море.Море напоминало громадную синюю чашу. Горизонт далеко-далеко; видны самые дальние корабли. Они словно поднимаются над водой и медленно тают в прозрачном воздухе.А иногда море становится выпуклым, похожим на гряду черных холмов. Оно закрывает половину неба. Чайки тогда вроде брызг. Чайки подлетают к самому солнцу и пропадают, словно испаряются, коснувшись его.Дубравка пела песню. Она пела ее то во весь голос, то тихо-тихо, едва слышно. Песня была без слов. Про птичьи следы на сыром песке, которые смыло волной. Про букашку, что сидит в водяном пузыре, оцепенев от ничтожного страха. О запахе, прилетающем с гор после дождя.Пахнут розы. Пахнет прибой. Пахнут горы. Наверно, и небо имеет свой запах.Дубравка пола о море, о зеленых волнах. Они бегут одна за другой, чтобы разбиться о камни.
Dubravka sidela na kamne, obkhvativ mokrye koleni rukami. Smotrela v more.More napominalo gromadnuyu sinyuyu chashu. Gorizont daleko-daleko; vidny samye dalnie korabli. Oni slovno podnimayutsya nad vodoy i medlenno tayut v prozrachnom vozdukhe.A inogda more stanovitsya vypuklym, pokhozhim na gryadu chernykh kholmov. Ono zakryvaet polovinu neba. CHayki togda vrode bryzg. CHayki podletayut k samomu solntsu i propadayut, slovno isparyayutsya, kosnuvshis ego.Dubravka pela pesnyu. Ona pela ee to vo ves golos, to tikho-tikho, edva slyshno. Pesnya byla bez slov. Pro ptichi sledy na syrom peske, kotorye smylo volnoy. Pro bukashku, chto sidit v vodyanom puzyre, otsepenev ot nichtozhnogo strakha. O zapakhe, priletayushchem s gor posle dozhdya.Pakhnut rozy. Pakhnet priboy. Pakhnut gory. Naverno, i nebo imeet svoy zapakh.Dubravka pola o more, o zelenykh volnakh. Oni begut odna za drugoy, chtoby razbitsya o kamni.
