После смерти своей матери Ахейя понимает, что запятнана кровью больше, чем может скрыть при вечном дневном свете в своем доме в Келосеросе. Она сбегает из царства, но расплачивается за это: отказывается от своего бессмертия и своих сил. Когда-то она была Митрой, способной управлять светом, а теперь стала почти смертной. В отчаянных поисках убежища она оказывается у порога единственного места, недоступного для ее жестокой семьи, — царства, которое без колебаний правит смертью и тьмой, — Альджиры.Но ничто в этом мире не дается даром, и чтобы купить себе сомнительную безопасность, она вынуждена отдать последнее, что у нее осталось для обмена.Свою душу в обмен на семь дней в царстве дьявола. Ариок, правитель нефилимов, жаждет выставить свою новую игрушку напоказ перед Митрами, причинившими непоправимый ущерб его жизни. Но он не ожидает того влияния, которое душа Ахейи окажет на них обоих, как только будет отмечена на его руке. Притяжение между ними всепоглощающее — они жаждут друг друга, между резкими словами и гневными перепалками возникает все более страстная связь, которая угрожает нарушить хрупкое равновесие всего мира.
Posle smerti svoey materi Akheyya ponimaet, chto zapyatnana krovyu bolshe, chem mozhet skryt pri vechnom dnevnom svete v svoem dome v Keloserose. Ona sbegaet iz tsarstva, no rasplachivaetsya za eto: otkazyvaetsya ot svoego bessmertiya i svoikh sil. Kogda-to ona byla Mitroy, sposobnoy upravlyat svetom, a teper stala pochti smertnoy. V otchayannykh poiskakh ubezhishcha ona okazyvaetsya u poroga edinstvennogo mesta, nedostupnogo dlya ee zhestokoy semi, tsarstva, kotoroe bez kolebaniy pravit smertyu i tmoy, Aldzhiry.No nichto v etom mire ne daetsya darom, i chtoby kupit sebe somnitelnuyu bezopasnost, ona vynuzhdena otdat poslednee, chto u nee ostalos dlya obmena.Svoyu dushu v obmen na sem dney v tsarstve dyavola. Ariok, pravitel nefilimov, zhazhdet vystavit svoyu novuyu igrushku napokaz pered Mitrami, prichinivshimi nepopravimyy ushcherb ego zhizni. No on ne ozhidaet togo vliyaniya, kotoroe dusha Akheyi okazhet na nikh oboikh, kak tolko budet otmechena na ego ruke. Prityazhenie mezhdu nimi vsepogloshchayushchee oni zhazhdut drug druga, mezhdu rezkimi slovami i gnevnymi perepalkami voznikaet vse bolee strastnaya svyaz, kotoraya ugrozhaet narushit khrupkoe ravnovesie vsego mira.
