«Ничего резкого, – ни движения, ни слова, ни слишком громкого голоса, ни умствующего рассуждения!.. Чехов становился грустным и уклончивым, и даже кротко-неприязненным, когда при нем начинали умствовать. Он торопился ускользнуть от разглагольствующего интеллигентски гостя к другому гостю, с которым сейчас же начинался легкий разговор, полный маленьких подробностей жизни и блесток веселой, легкой насмешки», – писал Константин Бальмонт о А. П. Чехове. Те же черты подметил И. Е. Репин, назвавший Чехова «врагом сантиментов и выспренних увлечений». В воспоминаниях братьев писателя – Александра и Михаила, – и его жены Ольги Книппер-Чеховой он показан со всеми своими человеческими чертами, которые позволяли ему просто рассказывать о сложном, и в малом раскрывать значительное.
Nichego rezkogo, ni dvizheniya, ni slova, ni slishkom gromkogo golosa, ni umstvuyushchego rassuzhdeniya!.. CHekhov stanovilsya grustnym i uklonchivym, i dazhe krotko-nepriyaznennym, kogda pri nem nachinali umstvovat. On toropilsya uskolznut ot razglagolstvuyushchego intelligentski gostya k drugomu gostyu, s kotorym seychas zhe nachinalsya legkiy razgovor, polnyy malenkikh podrobnostey zhizni i blestok veseloy, legkoy nasmeshki, pisal Konstantin Balmont o A. P. CHekhove. Te zhe cherty podmetil I. E. Repin, nazvavshiy CHekhova vragom santimentov i vysprennikh uvlecheniy. V vospominaniyakh bratev pisatelya Aleksandra i Mikhaila, i ego zheny Olgi Knipper-CHekhovoy on pokazan so vsemi svoimi chelovecheskimi chertami, kotorye pozvolyali emu prosto rasskazyvat o slozhnom, i v malom raskryvat znachitelnoe.
