Аннотация к книге "Император Святой Руси" Ерусалимский К. Ю.:Каким был идейный кругозор, идеология, коллективные представления Московского царства XV — начала XVIII века? Насколько широк был круг сторонников «высоколобых» учений и насколько осмысленны были понятия политической культуры? Можно ли говорить о Российском государстве этого периода как об империи, монархии, республике? Кем считали себя подвластные этой страны, какие коллективные идентичности считали для себя значимыми? Почему в дополнение к летописанию, а отчасти на смену ему пришел такой жанр самосознания, как история, и как отличалось прошлое историков от прошлого летописцев и хронистов? В фокус исследования вошли такие идеологемы, как народ и Святая Русь, царь и император, постапокалиптическая история и Третий Рим, и такие формы коллективного политического действия, как дело народное, общая вещь, гражданство. Несмотря на немодерные технологии коммуникации, интенсивное сакральное чтение и неустойчивость доктрин суверенитета, российская культура была в этот период легитимной частью ренессансного мира, чему свидетельством служат как полемические сочинения, словарные и исторические высказывания интеллектуалов, памятники церемониальной, исторической, политической и бытовой мысли, так и следы рецепции событий в мире, анонимные дискурсы, визуальные репрезентации настоящего и прошлого. Московское царство втягивалось и в одну из наиболее значимых дискуссий модерной эпохи — о разоружении как необходимом условии гражданской жизни. Читать дальше…
Annotatsiya k knige "Imperator Svyatoy Rusi" Erusalimskiy K. YU.:Kakim byl ideynyy krugozor, ideologiya, kollektivnye predstavleniya Moskovskogo tsarstva XV nachala XVIII veka? Naskolko shirok byl krug storonnikov vysokolobykh ucheniy i naskolko osmyslenny byli ponyatiya politicheskoy kultury? Mozhno li govorit o Rossiyskom gosudarstve etogo perioda kak ob imperii, monarkhii, respublike? Kem schitali sebya podvlastnye etoy strany, kakie kollektivnye identichnosti schitali dlya sebya znachimymi? Pochemu v dopolnenie k letopisaniyu, a otchasti na smenu emu prishel takoy zhanr samosoznaniya, kak istoriya, i kak otlichalos proshloe istorikov ot proshlogo letopistsev i khronistov? V fokus issledovaniya voshli takie ideologemy, kak narod i Svyataya Rus, tsar i imperator, postapokalipticheskaya istoriya i Tretiy Rim, i takie formy kollektivnogo politicheskogo deystviya, kak delo narodnoe, obshchaya veshch, grazhdanstvo. Nesmotrya na nemodernye tekhnologii kommunikatsii, intensivnoe sakralnoe chtenie i neustoychivost doktrin suvereniteta, rossiyskaya kultura byla v etot period legitimnoy chastyu renessansnogo mira, chemu svidetelstvom sluzhat kak polemicheskie sochineniya, slovarnye i istoricheskie vyskazyvaniya intellektualov, pamyatniki tseremonialnoy, istoricheskoy, politicheskoy i bytovoy mysli, tak i sledy retseptsii sobytiy v mire, anonimnye diskursy, vizualnye reprezentatsii nastoyashchego i proshlogo. Moskovskoe tsarstvo vtyagivalos i v odnu iz naibolee znachimykh diskussiy modernoy epokhi o razoruzhenii kak neobkhodimom uslovii grazhdanskoy zhizni. CHitat dalshe
