Роман создан в стиле фантастического реализма и относится к такому довольно редкому жанру современной фантастики, как апокалипсис. Мы привыкли, что обычно некая катастрофа происходит в самом начале произведения, а затем описываются последствия. Автор же "Кодекса Прехистората" погружает читателя в мир, стоящий на пороге зловещих потрясений, но еще не перешагнувший роковую черту. С первых страниц, несмотря на легкое повествование и красочные описания героев и мира, создается атмосфера надвигающегося бедствия. До последних страниц книги судьба мира колеблется на волоске и не ясно, чем закончится история. Как и почему происходит коллапс цивилизации? Можно ли предотвратить трагедию? Вместе с главным героем читатель пройдет путь от среднестатистического питерского менеджера до ключевого персонажа большой игры, ставки в которой - жизни миллиардов людей. Нас ждут знакомства, путешествия, приключения, факты и допущения на грани сумасшествия, однако вписанные в течение повседневной обыденности и от этого особенно интригующие.
Roman sozdan v stile fantasticheskogo realizma i otnositsya k takomu dovolno redkomu zhanru sovremennoy fantastiki, kak apokalipsis. My privykli, chto obychno nekaya katastrofa proiskhodit v samom nachale proizvedeniya, a zatem opisyvayutsya posledstviya. Avtor zhe "Kodeksa Prekhistorata" pogruzhaet chitatelya v mir, stoyashchiy na poroge zloveshchikh potryaseniy, no eshche ne pereshagnuvshiy rokovuyu chertu. S pervykh stranits, nesmotrya na legkoe povestvovanie i krasochnye opisaniya geroev i mira, sozdaetsya atmosfera nadvigayushchegosya bedstviya. Do poslednikh stranits knigi sudba mira kolebletsya na voloske i ne yasno, chem zakonchitsya istoriya. Kak i pochemu proiskhodit kollaps tsivilizatsii? Mozhno li predotvratit tragediyu? Vmeste s glavnym geroem chitatel proydet put ot srednestatisticheskogo piterskogo menedzhera do klyuchevogo personazha bolshoy igry, stavki v kotoroy - zhizni milliardov lyudey. Nas zhdut znakomstva, puteshestviya, priklyucheniya, fakty i dopushcheniya na grani sumasshestviya, odnako vpisannye v techenie povsednevnoy obydennosti i ot etogo osobenno intriguyushchie.
