Вагинов — певец несвоевременного и неуместного. В литературной жизни Петербурга 1920-х он всегда держится особняком. В своей главной прозаической книге он наблюдает за тем, как осколки Серебряного века тонут в пошлости нового времени. «Козлиная песнь» в буквальном переводе с древнегреческого — трагедия, но Вагинов пишет эту трагедию с отстраненной и печальной усмешкой.Петербург окрашен для меня с некоторых пор в зеленоватый цвет, мерцающий и мигающий, цвет ужасный, фосфорический. И на домах, и на лицах, и в душах дрожит зеленоватый огонек, ехидный и подхихикивающий. Мигнет огонек — и не Петр Петрович перед тобой, а липкий гад; взметнется огонек — и ты сам хуже гада; и по улицам не люди ходят: заглянешь под шляпку — змеиная голова; всмотришься в старушку — жаба сидит и животом движет.«Главные книги русской литературы» — совместная серия издательства «Альпина.Проза» и интернет-проекта «Полка». Произведения, которые в ней выходят, выбраны современными писателями, критиками, литературоведами, преподавателями. Это и попытка определить, как выглядит сегодня русский литературный канон, и новый взгляд на известные произведения: каждую книгу сопровождает предисловие авторов «Полки».Пусть читатель не думает, что Тептёлкина автор не уважает и над Тептёлкиным смеется, напротив, может быть, Тептёлкин сам выдумал свою несносную фамилию, чтобы изгнать в нее реальность своего существа, чтобы никто, смеясь над Тептёлкиным, не смог бы и дотронуться до Филострата. Как известно, существует раздвоенность сознания, может быть, такой раздвоенностью сознания и страдал Тептёлкин, и кто разберет, кто кому пригрезился — Филострат ли Тептёлкину или Тептёлкин Филострату.Автор вступительной статьи — Валерий Шубинский.
Vaginov pevets nesvoevremennogo i neumestnogo. V literaturnoy zhizni Peterburga 1920-kh on vsegda derzhitsya osobnyakom. V svoey glavnoy prozaicheskoy knige on nablyudaet za tem, kak oskolki Serebryanogo veka tonut v poshlosti novogo vremeni. Kozlinaya pesn v bukvalnom perevode s drevnegrecheskogo tragediya, no Vaginov pishet etu tragediyu s otstranennoy i pechalnoy usmeshkoy.Peterburg okrashen dlya menya s nekotorykh por v zelenovatyy tsvet, mertsayushchiy i migayushchiy, tsvet uzhasnyy, fosforicheskiy. I na domakh, i na litsakh, i v dushakh drozhit zelenovatyy ogonek, ekhidnyy i podkhikhikivayushchiy. Mignet ogonek i ne Petr Petrovich pered toboy, a lipkiy gad; vzmetnetsya ogonek i ty sam khuzhe gada; i po ulitsam ne lyudi khodyat: zaglyanesh pod shlyapku zmeinaya golova; vsmotrishsya v starushku zhaba sidit i zhivotom dvizhet.Glavnye knigi russkoy literatury sovmestnaya seriya izdatelstva Alpina.Proza i internet-proekta Polka. Proizvedeniya, kotorye v ney vykhodyat, vybrany sovremennymi pisatelyami, kritikami, literaturovedami, prepodavatelyami. Eto i popytka opredelit, kak vyglyadit segodnya russkiy literaturnyy kanon, i novyy vzglyad na izvestnye proizvedeniya: kazhduyu knigu soprovozhdaet predislovie avtorov Polki.Pust chitatel ne dumaet, chto Teptyelkina avtor ne uvazhaet i nad Teptyelkinym smeetsya, naprotiv, mozhet byt, Teptyelkin sam vydumal svoyu nesnosnuyu familiyu, chtoby izgnat v nee realnost svoego sushchestva, chtoby nikto, smeyas nad Teptyelkinym, ne smog by i dotronutsya do Filostrata. Kak izvestno, sushchestvuet razdvoennost soznaniya, mozhet byt, takoy razdvoennostyu soznaniya i stradal Teptyelkin, i kto razberet, kto komu prigrezilsya Filostrat li Teptyelkinu ili Teptyelkin Filostratu.Avtor vstupitelnoy stati Valeriy SHubinskiy.
