НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.В сборник “Нормальная история” вошли статьи и эссе Владимира Сорокина, написанные и выходившие в 2010‑е. В нехудожественной прозе автор не изменяет любимым темам: еда и питье как проявления национального характера, Москва и Берлин, взаимопроникновение жизни и литературы. Из небольших заметок вырисовывается сотканный из деталей cтиля и быта точный портрет двухтысячных, неумолимо становящихся прошедшей эпохой. Особого внимания достойны тексты о художественной среде восьмидесятых, сформировавшей Сорокина как писателя. Называя последнее десятилетие существования СССР “разрывным временем”, когда “процесс стал теснить состояние”, Сорокин показывает, как стремительно разрывало тогда привычную картину мира, отказывалось от рамок неподцензурное искусство. Это свидетельство участника “процесса” ценно не только для историков искусства, но и для рядового обывателя, у которого восьмидесятые ассоциируются то ли с бесконечной очередью, героиней и сюжетом первого романа Сорокина, то ли с партийным санаторием. Для современника, не слышавшего в те времена имперского распада о Пригове, Кабакове и московском андеграунде.
NEZAKONNOE POTREBLENIE NARKOTICHESKIKH SREDSTV, PSIKHOTROPNYKH VESHCHESTV, IKH ANALOGOV PRICHINYAET VRED ZDOROVYU, IKH NEZAKONNYY OBOROT ZAPRESHCHEN I VLECHET USTANOVLENNUYU ZAKONODATELSTVOM OTVETSTVENNOST.V sbornik Normalnaya istoriya voshli stati i esse Vladimira Sorokina, napisannye i vykhodivshie v 2010e. V nekhudozhestvennoy proze avtor ne izmenyaet lyubimym temam: eda i pite kak proyavleniya natsionalnogo kharaktera, Moskva i Berlin, vzaimoproniknovenie zhizni i literatury. Iz nebolshikh zametok vyrisovyvaetsya sotkannyy iz detaley ctilya i byta tochnyy portret dvukhtysyachnykh, neumolimo stanovyashchikhsya proshedshey epokhoy. Osobogo vnimaniya dostoyny teksty o khudozhestvennoy srede vosmidesyatykh, sformirovavshey Sorokina kak pisatelya. Nazyvaya poslednee desyatiletie sushchestvovaniya SSSR razryvnym vremenem, kogda protsess stal tesnit sostoyanie, Sorokin pokazyvaet, kak stremitelno razryvalo togda privychnuyu kartinu mira, otkazyvalos ot ramok nepodtsenzurnoe iskusstvo. Eto svidetelstvo uchastnika protsessa tsenno ne tolko dlya istorikov iskusstva, no i dlya ryadovogo obyvatelya, u kotorogo vosmidesyatye assotsiiruyutsya to li s beskonechnoy ocheredyu, geroiney i syuzhetom pervogo romana Sorokina, to li s partiynym sanatoriem. Dlya sovremennika, ne slyshavshego v te vremena imperskogo raspada o Prigove, Kabakove i moskovskom andegraunde.
