"Ляля родилась в книжном шкафу, а вот как она попала в книжный шкаф — науке неизвестно". Эта домашняя шутка была просто констатацией факта: Ляля как начала читать в три года, так и мела всё, что попадётся под руку, хоть журнал "Мурзилка", хоть собрание сочинений Гюго. Мама у Ляли была разной — для чужих, для своих и для нее. Для девочки мама вся состояла из страхов: вокруг же одни опасности. Например, опасность, что она будет считать себя умной или красивой. Когда на улице говорили "какая у вас красивая девочка", мама торопилась сказать: "Ты не красивая, ты — обычная!", "Не слушай, не верь, ты как все". Этот роман-откровение о сложных отношениях "мама — дочка", написан с неожиданного ракурса: мама в душе тоже подросток. Почему наши мамы поступали с нами так, а не иначе? Понимают ли они нас, а мы их? Может быть, стоит понять, принять, простить, построить мостик, чтобы, держась за хлипкие перильца, со смехом и смирением перейти на другой берег, где нас ждёт любовь?..
"Lyalya rodilas v knizhnom shkafu, a vot kak ona popala v knizhnyy shkaf nauke neizvestno". Eta domashnyaya shutka byla prosto konstatatsiey fakta: Lyalya kak nachala chitat v tri goda, tak i mela vsye, chto popadyetsya pod ruku, khot zhurnal "Murzilka", khot sobranie sochineniy Gyugo. Mama u Lyali byla raznoy dlya chuzhikh, dlya svoikh i dlya nee. Dlya devochki mama vsya sostoyala iz strakhov: vokrug zhe odni opasnosti. Naprimer, opasnost, chto ona budet schitat sebya umnoy ili krasivoy. Kogda na ulitse govorili "kakaya u vas krasivaya devochka", mama toropilas skazat: "Ty ne krasivaya, ty obychnaya!", "Ne slushay, ne ver, ty kak vse". Etot roman-otkrovenie o slozhnykh otnosheniyakh "mama dochka", napisan s neozhidannogo rakursa: mama v dushe tozhe podrostok. Pochemu nashi mamy postupali s nami tak, a ne inache? Ponimayut li oni nas, a my ikh? Mozhet byt, stoit ponyat, prinyat, prostit, postroit mostik, chtoby, derzhas za khlipkie periltsa, so smekhom i smireniem pereyti na drugoy bereg, gde nas zhdyet lyubov?..
