В двадцать шесть лет, когда воспоминания о суровых годах Гражданской войны еще были ярки в памяти, а жизнь эмигранта во Франции неустроена, Гайто Газданов написал роман "Вечер у Клэр", возвращая к жизни ушедший мир своей юности.Николаю было шестнадцать, когда он встал на сторону белых в Гражданской войне и в итоге был вынужден бежать из страны. После скитаний он оказывается в Париже, где встречает очаровательную француженку Клэр, в которую влюбился еще в 1917 году в дореволюционном Санкт-Петербурге. Каждый вечер Коля навещает Клэр, надеясь на ответные чувства, и каждый разговор становится поводом для воспоминаний о детстве, отце и матери, друзьях, утраченной родине и Гражданской войне."Ночные дороги", как и "Вечер у Клэр", роман в значительной мере автобиографический.Русский эмигрант, работая по ночам шофером такси, ездит по ночным бульварам и самым глухим улочкам Парижа 30-х годов, где "стелется вековая, безвыходная нищета". Одновременно свидетель, участник и рассказчик, он рисует сложный и противоречивый образ изнанки города, населенной падшими дворянами, философами-алкоголиками, сумасшедшими и куртизанками.
V dvadtsat shest let, kogda vospominaniya o surovykh godakh Grazhdanskoy voyny eshche byli yarki v pamyati, a zhizn emigranta vo Frantsii neustroena, Gayto Gazdanov napisal roman "Vecher u Kler", vozvrashchaya k zhizni ushedshiy mir svoey yunosti.Nikolayu bylo shestnadtsat, kogda on vstal na storonu belykh v Grazhdanskoy voyne i v itoge byl vynuzhden bezhat iz strany. Posle skitaniy on okazyvaetsya v Parizhe, gde vstrechaet ocharovatelnuyu frantsuzhenku Kler, v kotoruyu vlyubilsya eshche v 1917 godu v dorevolyutsionnom Sankt-Peterburge. Kazhdyy vecher Kolya naveshchaet Kler, nadeyas na otvetnye chuvstva, i kazhdyy razgovor stanovitsya povodom dlya vospominaniy o detstve, ottse i materi, druzyakh, utrachennoy rodine i Grazhdanskoy voyne."Nochnye dorogi", kak i "Vecher u Kler", roman v znachitelnoy mere avtobiograficheskiy.Russkiy emigrant, rabotaya po nocham shoferom taksi, ezdit po nochnym bulvaram i samym glukhim ulochkam Parizha 30-kh godov, gde "steletsya vekovaya, bezvykhodnaya nishcheta". Odnovremenno svidetel, uchastnik i rasskazchik, on risuet slozhnyy i protivorechivyy obraz iznanki goroda, naselennoy padshimi dvoryanami, filosofami-alkogolikami, sumasshedshimi i kurtizankami.
