Немудрено, что Джон Барт был признан классиком ещё при жизни, принимая во внимание его статус «альфы» и «омеги» постмодернистской литературы. Если задаться целью обнаружить в истории словесности спиралевидную траекторию, то он совершает полный виток: являясь не только практиком, но и теоретиком, Барт то ли объявил, то ли обосновал, то ли выдумал конец одного художественного метода («литературы исчерпания») и начало другого («литературы восполнения»). Перепробовав чуть ли не все методы и ужимки постмодерна — от уничтожающей смыслы иронии через метапрозу и эпические полотна — Барт вернулся к реалистическим текстам, «истощение» которых постулировал некогда сам. И пока историки литературы вели учёт тупиков и кризисов, он заявлял, что «израсходованность определённых форм или исчерпанность некоторых возможностей — отнюдь не повод для отчаяния» и продолжал писать.
«Торговец Дурманом» (1960) — центральный роман автора, принесший ему звание главного новатора в американской литературе, хотя писатель, безусловно, оставался традиционалистом и классиком едва ли не в античном понимании, называя своё ремесло не иначе, как «работой с музой».
Действие происходит в первые десятилетия освоения Североамериканского континента британскими колонистами. В центре — жизнь молодого поэта-недотёпы по имени Эбенезер Кук, который оказывается втянутым в интриги, политические махинации и романтические перипетии. Вопросы контрабанды сочетаются с проблемами метафизики творчества, зов обстоятельств — с предначертанностью судьбы. Добавьте сюда великое множество эксцентричных персонажей, широкий арсенал пронзительной сатиры и великолепного юмора, головоломку реального исторического сюжета — и вы получите литературное путешествие, которому позавидует сам Одиссей!
Сейчас в «Торговце дурманом» трудно не заметить и черты предвидения эпохи постправды — горького пророчества, не напугавшего никого в силу фантасмагоричности повествования. Тем не менее, именно в наши дни эта книга воспринимается с первобытной злободневностью.
Барт — узловой элемент, без которого невозможно представить целостную историю литературы. Его произведения уходят корнями в сочинения Владимира Набокова, Джеймса Джойса, Хорхе Луиса Борхеса, Самюэля Беккета, Уильяма Фолкнера, Вирджинии Вулф, Эдгара По. В свою очередь, читая самого Барта, немудрено почувствовать, что ему наследуют Умберто Эко, Милан Кундера, Томас Пинчон, Дэвид Фостер Уоллес, Салман Рушди. Мысль, будто у столь разных авторов есть что-то общее, кажется странной. Кажется... если не учитывать «Торговца дурманом». А прежде учитывать его было затруднительно, ведь роман впервые публикуется на русском языке.
Nemudreno, chto Dzhon Bart byl priznan klassikom eshchye pri zhizni, prinimaya vo vnimanie ego status «alfy» i «omegi» postmodernistskoy literatury. Esli zadatsya tselyu obnaruzhit v istorii slovesnosti spiralevidnuyu traektoriyu, to on sovershaet polnyy vitok: yavlyayas ne tolko praktikom, no i teoretikom, Bart to li obyavil, to li obosnoval, to li vydumal konets odnogo khudozhestvennogo metoda («literatury ischerpaniya») i nachalo drugogo («literatury vospolneniya»). Pereprobovav chut li ne vse metody i uzhimki postmoderna — ot unichtozhayushchey smysly ironii cherez metaprozu i epicheskie polotna — Bart vernulsya k realisticheskim tekstam, «istoshchenie» kotorykh postuliroval nekogda sam. I poka istoriki literatury veli uchyet tupikov i krizisov, on zayavlyal, chto «izraskhodovannost opredelyennykh form ili ischerpannost nekotorykh vozmozhnostey — otnyud ne povod dlya otchayaniya» i prodolzhal pisat. «Torgovets Durmanom» (1960) — tsentralnyy roman avtora, prinesshiy emu zvanie glavnogo novatora v amerikanskoy literature, khotya pisatel, bezuslovno, ostavalsya traditsionalistom i klassikom edva li ne v antichnom ponimanii, nazyvaya svoye remeslo ne inache, kak «rabotoy s muzoy». Deystvie proiskhodit v pervye desyatiletiya osvoeniya Severoamerikanskogo kontinenta britanskimi kolonistami. V tsentre — zhizn molodogo poeta-nedotyepy po imeni Ebenezer Kuk, kotoryy okazyvaetsya vtyanutym v intrigi, politicheskie makhinatsii i romanticheskie peripetii. Voprosy kontrabandy sochetayutsya s problemami metafiziki tvorchestva, zov obstoyatelstv — s prednachertannostyu sudby. Dobavte syuda velikoe mnozhestvo ekstsentrichnykh personazhey, shirokiy arsenal pronzitelnoy satiry i velikolepnogo yumora, golovolomku realnogo istoricheskogo syuzheta — i vy poluchite literaturnoe puteshestvie, kotoromu pozaviduet sam Odissey! Seychas v «Torgovtse durmanom» trudno ne zametit i cherty predvideniya epokhi postpravdy — gorkogo prorochestva, ne napugavshego nikogo v silu fantasmagorichnosti povestvovaniya. Tem ne menee, imenno v nashi dni eta kniga vosprinimaetsya s pervobytnoy zlobodnevnostyu. Bart — uzlovoy element, bez kotorogo nevozmozhno predstavit tselostnuyu istoriyu literatury. Ego proizvedeniya ukhodyat kornyami v sochineniya Vladimira Nabokova, Dzheymsa Dzhoysa, KHorkhe Luisa Borkhesa, Samyuelya Bekketa, Uilyama Folknera, Virdzhinii Vulf, Edgara Po. V svoyu ochered, chitaya samogo Barta, nemudreno pochuvstvovat, chto emu nasleduyut Umberto Eko, Milan Kundera, Tomas Pinchon, Devid Foster Uolles, Salman Rushdi. Mysl, budto u stol raznykh avtorov est chto-to obshchee, kazhetsya strannoy. Kazhetsya... esli ne uchityvat «Torgovtsa durmanom». A prezhde uchityvat ego bylo zatrudnitelno, ved roman vpervye publikuetsya na russkom yazyke.
