В ноябре 1999 года Джоан Дидион стала посещать психиатра, потому что, как писала она подруге, для ее семьи “последние несколько лет были тяжкими”. Она вела дневник для своего мужа Джона Грегори Данна, где подробно описывала беседы с врачом. Речь шла о депрессии, тревоге, чувстве вины и о сложнейших отношениях с дочерью, Кинтаной. Кроме того, у Дидион все чаще случались затяжные периоды, когда она не могла работать. Обсуждалось и ее детство — недопонимание, отсутствие контакта с матерью и отцом, рано возникшее ощущение надвигающихся катастроф. Эти записи — удивительно честный отчет, и мы видим тестороны Дидион, которые не были никому известны, но перед нами, безусловно, она — мучающая себя вопросами, но решительно отправившаяся в столь болезненное для себя путешествие.
V noyabre 1999 goda Dzhoan Didion stala poseshchat psikhiatra, potomu chto, kak pisala ona podruge, dlya ee semi poslednie neskolko let byli tyazhkimi. Ona vela dnevnik dlya svoego muzha Dzhona Gregori Danna, gde podrobno opisyvala besedy s vrachom. Rech shla o depressii, trevoge, chuvstve viny i o slozhneyshikh otnosheniyakh s docheryu, Kintanoy. Krome togo, u Didion vse chashche sluchalis zatyazhnye periody, kogda ona ne mogla rabotat. Obsuzhdalos i ee detstvo nedoponimanie, otsutstvie kontakta s materyu i ottsom, rano voznikshee oshchushchenie nadvigayushchikhsya katastrof. Eti zapisi udivitelno chestnyy otchet, i my vidim testorony Didion, kotorye ne byli nikomu izvestny, no pered nami, bezuslovno, ona muchayushchaya sebya voprosami, no reshitelno otpravivshayasya v stol boleznennoe dlya sebya puteshestvie.
